Как мы вообще туда попали
На «Дикую Мяту» нас позвали как партнёров: накормить команду фестиваля, строителей, технический персонал, клининг и артистов.
На бумаге это выглядело спокойно и рабоче:загородная площадка, несколько точек питания, расписанные приёмы пищи, фиксированный поток людей. В голове — картинка «много работы, но всё контролируемо».
Реальность началась с переезда.
Мы привезли на фестиваль:
2 грузовика оборудования из Петербурга в Тульскую область — холодильники, пароконвектоматы, столы, инвентарь, всё, из чего собирается кухня;
4 машины персонала;
плюс часть команды добиралась своим ходом, кто по ночным трассам, кто на поезде.
Заезжаем в поле — и дальше у нас есть считанные часы, чтобы всё это железо превратилось в работающую кухню.

За один день мы:

• собрали две полноценные кухни с нуля;
• поставили оборудование, протянули электричество, организовали воду;
• настроили логистику продуктов, места хранения, сервировку и раздачу.

Это не ресторан, где всё уже встроено в стены. Это чистое поле, которое нужно превратить в живую систему: «сюда приезжает еда, здесь она превращается в ужин, отсюда уходит накормленный человек».

Режим дня выглядел честно без романтики: рабочий день начинался в 4:30 утра и заканчивался примерно в 2:30 ночи. Между этими двумя точками — бесконечная цепочка «готовим, выдаём, моем, планируем, снова готовим».

Мы отвечали за питание:

• артистов и их команды;
• организаторов фестиваля;
• технический персонал, который строил, светил, звукорежиссировал и поддерживал площадку;
• клининг, который держал всё это в порядке.

Для команды мы сознательно делали простую, понятную и вкусную еду. Никаких «инстаграмных» сложностей ради красоты — в режиме, когда люди работают по 20 часов, важно, чтобы еда была опорой, а не спектаклем.

Отдельно под каждую группу мы продумывали меню: веганское и вегетарианское.

В какой‑то момент к формуле «поле + кухня + люди» добавился ещё один ингредиент — дождь. Он просто решил, что будет с нами несколько дней подряд.

Площадку размыло:

• техника и продукты приходилось возить по грязи, где вязли ноги и колёса;
• каждый подвоз на точку питания превращался в мини‑экспедицию: выехать, не застрять, добраться вовремя, выгрузить и при этом ничего не утопить.

Фестиваль при этом не останавливался. Люди всё равно работали, выступали, строили, и им всё равно нужна была нормальная еда.

На фоне дождя и размытой площадки стало видно: людей становится больше, чем в первых расчётах. Сначала это чувствуешь телом: очередь не заканчивается, смены не успевают выдохнуть, «ещё один обед» превращается в «мы всё время кого‑то кормим».

Потом это превращается в цифры: вместо 650 порций в сутки — 1500.

Те же столы, те же кухни в поле, те же люди. Но нагрузка выросла в разы, а условия стали сложнее.

И вот тут начались сюжеты, которые в красивых отчётах обычно не пишут.

На фестивале работали около 50 фудтраков. Все мы закупались примерно в одном радиусе.

В какой‑то момент произошло простое и очень жизненное: фудтраки выкупили почти все продукты в радиусе 80 км. А те запасы, которые мы привезли заранее, перестали быть «запасом» — просто потому, что объём людей вырос слишком резко, а мы по сути работали в полевых условиях.

Продукты и хозтовары начали заканчиваться со скоростью света:

мясо, овощи, базовые позиции;

контейнеры, плёнка, перчатки, моющие — всё, что принято считать «мелочами».

В какой‑то момент стало ясно: если мы останемся только на том, что лежит вокруг в Тульской области, это будет очень короткая история.

Мы начали ездить за продуктами из Тульской области в Москву. Это не звучит как «логистически удобно», но по‑другому было нельзя: чтобы в 6 утра на кухне были продукты, кто‑то должен был провести ночь на трассе.

Одна ночь очень хорошо показывает масштаб:

наш водитель ездил по трём областям, чтобы найти круглосуточные хозтовары и продукты.

К утру он привёз всё, что было нужно, чтобы кухня в 6:00 не просто «открылась», а реально работала:

Когда ты стоишь в шесть утра в мокром поле и видишь машину, которая въезжает с продуктами после бессонной ночи, ты понимаешь очень просто: кто‑то не спал, чтобы все остальные могли спокойно наложить еду в тарелки.

У всего этого был ещё один слой — связь. В какой‑то момент она просто исчезла.

Телефоны перестали быть инструментом. Звонки не проходят, интернет молчит, мессенджеры умерли, а кухня и логистика без связи — это уже не просто неудобно, это опасно.

Мы перешли на рации. Они стали главным способом общения внутри команды и между точками.

Это звучало местами как сцена из кино:«Кухня, приём, у нас заканчиваются контейнеры»,«Логистика, приём, застряли на подъезде, нужен план Б».

Но именно эти голоса в рациях удерживали систему, когда привычные способы связи просто не работали.

Это было похоже на непрерывный поток решений.

Мы:

ввели ночные смены — днём выдаём, ночью готовим будущее;

увеличили объём заготовок — запас не на полдня, а на день, с нормальным контролем;

перепрошили роли — кто режет, кто на раздаче, кто держит горячий цех, кто сидит на рации;

убрали лишнее из меню — оставили то, что выдерживает поток, погоду и всё равно остаётся вкусным;

пересобрали логистику продуктов и хозтоваров — с учётом того, что ближайшие магазины уже пустые.

Команда справилась не потому, что «мы железные», а потому что каждый день готова была переставить себя и свои процессы, когда вокруг менялась реальность.

За любыми цифрами и логистикой есть простое: люди устали.

Рабочий день с 4:30 до 2:30, дождь, грязь, очереди, отсутствие связи — это не картинка из вдохновляющей презентации.

В такие дни:

кто‑то злится и хочет всё бросить;

кому‑то кажется, что любая мелочь — это катастрофа;

кто‑то, наоборот, тащит атмосферу: шутки, объятия, «давай ещё один обед, а потом выдохнем».

При всём этом, у «Дикой Мяты» для нас есть один честный статус: это один из лучших опытов, которые прожила наша команда за время существования «Салют кейтеринг».

1. потому что там проверили нас на прочность — не только как кухню, но как людей;
2. потому что мы увидели, как можем перестраивать процессы и логистику в реальном времени;
3. потому что несмотря на дождь, отсутствие связи, рост до 1500 человек и ночи на трассе, фестиваль всё равно остался для нас местом силы, а не травмой.

И да, несмотря на все сложности, мы с удовольствием будем сотрудничать с ребятами на следующих фестивалях. Не потому что нам мало приключений, а потому что мы теперь знаем, как это делается, и хотим делать дальше!