Режим дня выглядел честно без романтики: рабочий день начинался
в 4:30 утра и заканчивался примерно в
2:30 ночи. Между этими двумя точками — бесконечная цепочка «готовим, выдаём, моем, планируем, снова готовим».
Мы отвечали за питание:- артистов и их команды;
- организаторов фестиваля;
- технический персонал, который строил, светил, звукорежиссировал и поддерживал площадку;
- клининг, который держал всё это в порядке.
Для команды мы сознательно делали
простую, понятную и вкусную еду. Никаких «инстаграмных» сложностей ради красоты — в режиме, когда люди работают по 20 часов, важно, чтобы еда была опорой, а не спектаклем.
Отдельно под каждую группу мы продумывали меню:
веганское и вегетарианское. В какой‑то момент стало видно:
людей становится больше, чем в первых расчетах. Сначала это чувствуешь телом: очередь не заканчивается, смены не успевают выдохнуть, «ещё один обед» превращается в «мы всё время кого‑то кормим».
Потом это превращается в цифры: вместо 650 порций в сутки — 1500.
Те же столы, те же кухни, те же люди. Но нагрузка выросла в разы.
И вот тут начались сюжеты, которые в красивых отчетах обычно не пишут.
На фестивале работали около 50 фудтраков. Все мы закупались примерно в одном радиусе.
В какой‑то момент произошло простое и очень жизненное: фудтраки выкупили почти все продукты в радиусе 80 км. А те запасы, которые мы привезли заранее, перестали быть «запасом» — объём людей вырос слишком резко.
Продукты и хозтовары начали заканчиваться со скоростью света:
мясо, овощи, базовые позиции;
контейнеры, пленка, перчатки, моющие — всё, что принято считать «мелочами»
Стало ясно: если мы останемся только на локальных закупках, это будет очень короткая история.
Мы начали ездить за продуктами из Тульской области в Москву. Это не звучит как «логистически удобно», но по‑другому было нельзя: чтобы в 6 утра на кухне были продукты, кто‑то должен был провести ночь на трассе.
Одна ночь хорошо показывает масштаб:
наш водитель ездил по трем областям, чтобы найти круглосуточные хозтовары и продукты.К утру он привёз всё, что было нужно, чтобы кухня в 6:00 не просто «открылась», а реально работала.
Когда ты стоишь в шесть утра и видишь машину с продуктами после бессонной ночи, ты понимаешь очень просто: кто‑то не спал, чтобы все остальные могли спокойно наложить еду в тарелки.